Уистлер

260.00 руб.

обложка: твердый переплет
ISBN 978-5-7793-1468-8; 2008г.

Издательство Белый Город

Кол-во иллюстраций: 67
Кол-во страниц: 48
Формат (размер): 230х310х10
Язык издания: Русский
Вес: 0,42

Артикул: 34708b7a1ba8 Категории: ,

Описание

Демонстрируется как один из лидеров обновления европейского изобразительного искусства во второй половине XIX века. Джеймс Уистлер индивидуально и эстетически-емко реализовывал свое стремление к творческому синтезу, обращаясь к историческим формам реализма XVII века, традициям английского портрета XVIII – начала XIX века, исканиям романтиков, опыту японской живописи и графики. Уистлер был одновременно наблюдателен и поэтичен, отдавал много сил работе с натуры и время от времени творил оригинальные метафоры, создавал эмоционально-притягательные камерные образы и осуществлял широкие пространственные композиции, призванные найти свое место в декоративном оформлении интерьера. Автор стремится понять, сколь удачно соединялись между собой разные грани этих исканий.
Просмотреть полностью
Текст и иллюстрации разделены на несколько глав, призванных в совокупности дать представление о творчестве Уистлера, возникавших в нем скрещениях и альтернативах, в том числе о его приобщении к искусству в юные годы в Санкт-Петербурге. Приводятся документальные данные и интересные высказывания современников – русских и зарубежных художников, искусствоведов, друзей и противников Уистлера, выдержки из его книги «Изящное искусство создавать себе врагов». Динамичная верстка иллюстраций, в которой много полосных изображений и наряду с этим присутствуют выразительные фрагменты произведений Уистлера, позволяет создать картину его интенсивных и своеобразных поисков, продемонстрировать присущую его искусству элегантность и индивидуальное ощущение цвета. В альбоме представлены иллюстрации живописных полотен и графических листов, хранящихся в художественных музеях Лондона, Вашингтона, Нью-Йорка, Парижа, Москвы, Санкт-Петербурга и других городов Европы и Америки.

Уистлер был утонченным стилистом. Знакомство с его произведениями наш выдающийся историк искусства И. Грабарь считал необходимым для воспитания вкуса и эстетического зрения. Женские портреты в рост, написанные Уистлером, были отмечены высокими наградами на Всемирных выставках. Подлинным раритетом единодушно считается его «Павлинья комната». Большой успех выставки «Уистлер и Россия» в Москве (2007) – свидетельство актуальности его искусства в наши дни.

Книга может быть полезна для читателя и зрителя, интересующегося классическими произведениями изобразительного искусства, наследием его ведущих мастеров, уникальными образцами европейской и американской живописи XIX века. Она может быть использована преподавателями курсов по истории изобразительного искусства, а также для чтения в гуманитарной студенческой аудитории.
Живой характер изложения делает книгу привлекательной для самого широкого круга читателей: историков искусства, студентов и преподавателей художественных вузов, гуманитариев самого широкого профиля и просто для людей, интересующихся историей и искусством.

Аннотация

Джеймс Эббот Мак-Нейл Уистлер – крупный мастер живописи и графики XIX века. Родился в США, получил первые уроки рисунка в Санкт-Петербурге, время от времени жил в Париже, где познакомился с Г. Курбе, а также с Э. Дега и К. Моне, однако большая часть его жизни связана с Англией, Лондоном, наследием английских мастеров. Его творческие стремления, о которых с большим уважением отзывались И. Грабарь, А. Бенуа, С. Дягилев, не укладывались ни в одно из существующих направлений. В ряде работ он приближался к импрессионизму и символизму, но не меньший интерес проявлял к реализму Рембрандта и Веласкеса, гравюре и прикладному искусству японцев. В своих лучших произведениях он удачно и многогранно соединил анализ классических традиций и современное поэтическое восприятие мира.
В 2007 году в Москве в Третьяковской галерее с большим успехом прошла выставка «Уистлер и Россия», на которой вместе с признанными шедеврами художника были показаны произведения К. Коровина, В. Серова, А. Остроумовой- Лебедевой, свидетельствующие о влиянии этого мастера на русскую живопись.
Одна из задач первой книги российского исследователя о творчестве Уистлера – показать своеобразие его стиля и положения в искусстве второй половины XIX века. Искания и высокие достижения Уистлера, как выдающегося пейзажиста и портретиста, существенно обогатили представление об этих жанрах. Его отточенное мастерство, его умение быть одновременно камерным и монументальным, собранным и раскованным проявились также в декоративном оформлении интерьера и выставочном дизайне.

Содержание

4 Уистлер: московская премьера
6 Белая девушка
12 В формате старых мастеров
18 Мистика светской дамы
24 Голубая Темза
34 Венеция
40 Восточный экзотизм
46 Послесловие
Иллюстрации

Автопортрет в шляпе. 1857–1858 14
Аннабель Ли. 1870 38
Арабская женщина. 1892 40
Аранжировка в белом и черном: Портрет Мод Франклин. 1876 19
Аранжировка в сером и черном № 2: Портрет Томаса Карлайла. 1872–1873 13
Аранжировка в сером и черном № 3: Сэр Генри Ирвинг в образе Филиппа II Испанского. 1876–1877 16
Аранжировка в сером и черном: Портрет матери художника. 1871 15
Аранжировка в сером: Портрет художника. 1871–1873 4
Берег Бретани. 1861 12
Берег моря. 1883–1885 31
В Венеции. 1879 37
Вариации в телесном и зеленом: Балкон. 1867–1868 43
Венецианский дворик. 1880 4
Венеция. Св. Иоанн, Апостол и Евангелист 1879–1880 39
Верфь «Черный лев». Из серии офортов Темза. 1858 24
Гармония в Голубом: Дуэт. 1878 35
Гармония в зеленом и розовом: Музыкальная комната. Около 1860–1861 6
Гармония в коричневом: Фетровая шляпка. 1891 23
Гармония в розовом и сером: Челси. 1871 30
Гармония в сером и зеленом: Мисс Сисели Александер. 1872–1874 22
Гармония в синем и золотом: Павлинья комната. 1876–1877 44
Гармония в синем и золотом: Павлинья комната. Фрагмент 45
Гармония в синем и золотом: Павлинья комната. Центральная панель 44
Гармония в телесном и розовом: Портрет жены Фредерика Лейланда. 1873 21
Голубое и Фиолетовое: Краса дня. 1885 36
За роялем. 1858–1859 9
За роялем. Фрагмент 9
Зимний вечер. 1880 35
Каприччо в зеленом и розовом: Золотая ширма. 1864 42
Коричневое и золотое. 1895–1900 17
Лондонский мост. 1880 или 1890 25
Маленькая Джунипер Бад, Лиззи Уиллис 1896–1898 22
Маленький канал. 1879 36
Мод Франклин. 1875 22
Ноктюрн в синем и золотом: Вальпараисо. 1866 28
Ноктюрн в синем и серебряном: Венецианская лагуна. 1879–1880 35
Ноктюрн в черном и золотом: Падающая ракета. 1875 33
Ноктюрн: Голубое и золото, старый мост в Баттерси. 1872–1875 27
Ноктюрн: Серое и золотое. Вестминстерский мост. 1871–1874 32
Открытые двери. 1879–1880 34
Перламутр и серебро: Андалусийка. 1888–1890 20
Портрет Чарльза Ленг Фрира. 1902 14
Пурпурное и розовое: Шесть марок фарфора Ланге Лейзен. 1864 43
Розовое и серебро: Портрет миссис Уибли 1894–1895 18
Розовое и серебряное: Принцесса из страны фарфора 1863–1864 41
Розовое и серое: Три фигуры. 1879 40
Сад. 1879–1880 36
Сады Креморна № 2. 1872–1877 32
Сент-Айвз, Корнуэлл. 1883 28
Серое и серебряное: Олд-Баттерси. 1863 29
Симфония в белом № 1: Девушка в белом. 1862 7
Симфония в белом № 2: Девушка в белом (малая). 1864 8
Симфония в белом № 3. 1865–1867 10–11
Симфония в голубом и розовом. 1868 42
Симфония в сером и зеленом: Океан. 1866–1872 31
Сумерки в телесном и зеленом тонах: Вальпараисо. 1866 29
Темза во льдах. 1860 26
Тихий канал. 1879–1880 37
Торговка горчицей. Из альбома Французская серия. 1858 5
Уистлер в своей мастерской. 1865–1866 46
Уэппинг. 1860–1864 25
Финетта. 1859 13
Фюметта. Из альбома Французская серия. 1858 13
Предисловие. Уистлер: московская премьера.

«…Для того, чтобы оценить Уистлера как художника, нужно побывать в его тихой вилле в Чильси, в его мастерской, залитой зеленоватым, бледным светом, где висят на стенах гравюры в простых, прямых рамах. Хозяин этой виллы совсем не тот человек, которого знает свет – не тот человек с пренебрежительным обращением, саркастическим лицом, с кокетливо спускающимся на лоб седым локоном, с высокой палкой, которую он носит как звенящую кавалерийскую саблю, когда обходит выставки в дни открытия. В своем уединенном домике Уистлер кажется отшельником, царем далекой страны, заселенной только его замыслами; там он царит среди таинственных пейзажей и строгих тихих людей, близких его сердцу и его духу и возрожденных к новой жизни его кистью».
Рихард Мутер.

История живописи в XIX веке
Большой успех состоявшейся на рубеже 2006–2007 годов в залах Третьяковской галереи в Москве выставки «Уистлер и Россия» превзошел все ожидания. Возможно, для части зрителей был привлекателен сюжет о судьбе мальчика, приехавшего в 1842 году вместе с отцом – опытным инженером, состоявшим на американской службе, в Россию для консультаций по поводу строительства железной дороги между Санкт-Петербургом и Москвой. Случилось так, что Джеймс получил первые профессиональные навыки в российской столице. Другие слышали об Уистлере как о денди, поражавшем парижскую и лондонскую творческую среду своей костюмировкой и экстравагантностью манер. Кто-то с интересом читал книгу Уистлера «Изящное искусство создавать себе врагов». Не раз в кругу интеллигенции обсуждался судебный процесс между Уистлером и английским критиком и историком искусства Джоном Рёскином, обвинившим его в профессиональной несостоятельности и в итоге проигравшим. Проникла в среду любителей искусства и драматическая информация о банкротстве Уистлера, вынужденного по решению суда уничтожить ряд своих работ. Привлекал зрителей Уистлер и необычностью своих замыслов. Некоторых ошеломил экзотизм «Павлиньей комнаты» и картин на восточные сюжеты. Иные же, познакомившись в оригинале или репродукциях с выдержанным в духе старых мастеров в серо-черных тонах портретом матери художника, были поражены его глубоким реализмом. Почитатели графики, встречая воспроизведение гравюр Уистлера с изображением Парижа, Лондона, Венеции, оценили топографическую верность и одновременно неожиданные превращения художественного пространства. А те, кого влекли романтика и таинственность, восхищались картинами художника с изображением ночных фейерверков.

Для российского зрителя были особенно интересны намеченные на выставке «Уистлер и Россия» параллели с русской живописью. В них еще раз ожило творческое сцепление двух школ – русской и английской. Об индивидуальном восприятии эстетизма Уистлера свидетельствовали полотна К. Коровина, В. Серова и других русских художников, в числе которых были графические работы его ученицы А. Остроумовой-Лебедевой.

Многое пленяло посетителей выставки. Их взгляды приковывали выдержанные Уистлером в серых, черных, коричневых, охристых тонах портреты лондонских и парижских дам. В прорезающих голубую прозрачность водной глади темных мостах через Темзу поражал скрытый драматизм. Все это позволяло почувствовать творческое своеобразие художника, почти не экспонировавшегося в России после того, как Дягилев организовал в 1897 году в Санкт-Петербурге, в музее Училища барона Штиглица, совместную выставку английских и немецких акварелистов, а на международной выставке экспонировал две живописные работы Уистлера. Эти примечательные моменты русской художественной жизни, однако, не могли соперничать с широкой демонстрацией шедевров Уистлера в Москве в наши дни, вновь обозначившей современность его искусства.

Уистлер был одной из ключевых фигур в европейской живописи второй половины XIX века. Но весьма индивидуальной. Программно отрицая историзм и социально ориентированный реализм, он вместе с тем оригинально участвовал в модернизации форм реалистического искусства, а некоторые его произведения воспринимались как провидение символизма. Многое из этих исканий сосредоточилось в знаменитых ноктюрнах Уистлера, которые и по сию пору воспринимаются как оригинальное творческое явление.
Творческая деятельность Уистлера была многогранной. Он был живописцем, графиком, организатором выставок и дизайнером частных домов, писателем, критиком, а кроме того, поражающим своей экстравагантностью денди, интересным и темпераментным собеседником, со вкусом и азартом собирал коллекции, в состав которых входили не только европейская живопись и графика, но и экзотические предметы. Динамически меняющийся круг интересов свидетельствовал в данном случае не о легковесности, а о многогранности и самостоятельности его личности. Даже когда он поддавался распространенным в художественной среде увлечениям, в этом была такая основательность знаний, такая мера поглощенности, что придавало эксперименту высокое творческое значение.
В особенно изысканных артистических вариантах это раскрылось в живописи.

Послесловие

Почти все лучшие произведения живописи и графики Уистлера были созданы в XIX веке. Еще не так давно живопись этого столетия воспринималась как что-то тяжеловесное, статичное, иллюстративное. Многие появившиеся в наши дни творения складывались в реальном или воображаемом противостоянии доминирующей тогда стилистике и тематике. Но постепенно стало ясно, что каждый век имеет и свои открытия, и свою инерцию, а обновление любой ценой не способно решить все проблемы изобразительного искусства. Направляющее к поискам синтеза вдумчивое отношение живописцев XIX столетия к традициям убедительно это подтверждает.

Трезво-аналитическим было отношение Уистлера к современным течениям. Сознательно ограничив влияние импрессионизма, оказавшись в стороне от таких альтернатив, как неоренессанс Берн-Джонса, изобильная роскошь Моро, аскетическая экспрессия Ходлера, он остался верен сотворенному им самим эстетическому феномену. Ориентация на мастеров XVII века и корифеев английской школы последних двух столетий сообщала его искусству сдержанность и благородство. Но одновременно в таких картинах, как Ноктюрн: Голубое и золото – старый мост в Баттерси, Гармония в коричневом: Фетровая шляпка, декоративных панно для Павлиньей комнаты, гибко оперируя широкими массами одного цвета, Уистлер предвосхитил открытия более поздних художественных эпох.

Можно по-разному оценивать его приверженность к «музейности», совершенству мастерства и изощренности живописной техники. Она одновременно дисциплинировала художника, но нередко и сдерживала его эксперименты. Многие женские портреты, виды Темзы, венецианские пастели свидетельствовали о том, что он мог пойти дальше – проложив свой путь в новый век. В живописи Уистлера это было не столь наглядно, как в графике и особенно дизайне. Интересные пластические формулы не всегда обретали у него соответствие в образном мышлении. Но и в ней, создав взвешенный баланс нового и традиционного, он достиг эстетических высот. Грабарь признавал: «В смысле облагоражения глаза Уистлер сделал очень много».